Искать новые смыслы в хорошо знакомых произведениях – занятие увлекательное, но иногда в этих поисках можно отойти слишком далеко от реальности. Обозреватель "Газеты.Ru", филолог по образованию, разобрала несколько популярных теорий, связанных с классическими детскими книгами.
В "Тараканище" Корнея Чуковского изображен Сталин
А как на самом деле: верится с трудом, но нет
Страшный, усатый и беспощадный тиран из детской книжки невольно наводит на мысли о другом, вполне реальном персонаже, который держит своих подданных в железных рукавицах.
Если включить фантазию, то можно пойти и дальше.Например, посчитать, что лихие обезьяны, которые "подхватили чемоданы и скорее со всех ног наутек" – это эмигранты, а храбрый воробей, расправившийся с Тараканищем – не кто иной, как Никита Сергеевич Хрущев с его докладом о развенчании культа личности.
Картину портят лишь цифры. Сказку про страшного и ужасного усача писатель создал весной 1921 года, Сталин же был избран Генеральным секретарем ЦК РКП(б) лишь в 1922 году, а бояться его начали значительно позже.
Но даже современники Чуковского не всегда в это верили.
"Когда я сказал Казакевичу (советский писатель – "Газета.Ru" ), что я, несмотря ни на что, очень любил Сталина, но писал о нем меньше, чем другие, Казакевич сказал: А "Тараканище"?! Оно целиком посвящено Сталину. Напрасно я говорил, что писал "Тараканище" в 1921 году, что оно отпочковалось у меня от "Крокодила", — он блестяще иллюстрировал свою мысль цитатами из "Тараканища", — вспоминает Чуковский в книге "Дни моей жизни".
Впрочем, писателю не раз доставалось за "политический" подтекст. В "Днях моей жизни" есть история про злоключения другой сказки, "Крокодила": "Так как сейчас процесс убийц Кирова, Волин (журналист, партийный деятель – "Газета.
Ru") головокружительно занят — и поймать его по телефону — вещь почти невозможная. Вчера в Детгизе я наконец дозвонился до него — и он сказал мне, что считает, что "Крокодил" — вещь политическая, что в нем предчувствие Февральской революции, что звери, которые, по "Крокодилу", "мучаются" в Ленинграде, — это буржуи, и проч., и проч., и проч. Все это была такая чепуха, что я окончательно обозлился".Ослы в "Незнайке в Солнечном городе" Николая Носова – пародия на стиляг
На самом деле: скорее всего, нет
Напомним сюжет: Незнайка получает волшебную палочку, но распоряжается магией не слишком разумно. Например, превращает в ослика коротышку по имени Листик. Раскаявшись, он отправляется в зоопарк, чтобы вернуть Листику прежний вид, но по ошибке делает людьми двух настоящих ослов - Брыкуна, Пегасика. А заодно одного лошака (в книге это животное описано как нечто среднее между лошадью и ослом) по имени Калигула.
Новоиспеченные коротышки ведут себя не лучшим образом – вызывающе одеваются, хулиганят, обижают прохожих. Их многочисленные последователи во всем копируют экс-ослов: начинают носить "широкие желто-зеленые брюки и пиджаки с узкими рукавами" и слушать дикую музыку под названием "какофония" в исполнении модного (так и хочется добавить "джазового") оркестра "Ветрофон", где один из коротышек "играл на консервной банке, другой пел, третий пищал, четвертый визжал, пятый хрюкал, шестой мяукал, седьмой квакал; остальные издавали другие разные звуки и били в сковороды".
Для борьбы с этим явлением милиционер Сапожкин предлагает высмеивать хулиганов-ветрогонов "в газетах и журналах, рисовать на них карикатуры, сочинять разные стишки и рассказики об их проделках — тогда они сразу исправятся и поумнеют".
Каких-то общеизвестных подтверждений, что Носов высмеивал стиляг, не сохранилось. На мысль о пародии может натолкнуть разве что время создания: книга вышла в 1958 году, а субкультура стиляг была популярна в СССР в период с 1940-х по начало 1960-х годов.
Но в целом ветрогоны напоминают представителей многих субкультур, а пародии и карикатуры, предложенные Сапожкиным, вообще были излюбленным способом борьбы с недостатками. И это не только "сегодня будет слушать джаз, а завтра родину продаст". Например, в другой книге Носова, "Витя Малеев в школе и дома", одноклассники высмеивали Витю за любовь к подсказкам в школьной стенгазете.
И почти наверняка перед писателем не ставили задачи "сверху" вывести стиляг в смешном и нелепом виде. Напротив, идея ввести в идеальное общество коротышек столь неидеальных персонажей подверглась критике.
В сборнике "Жизнь и творчество Николая Носова" С. Полетаева есть глава, написанная редактором С. Миримским, "Человек из детства".
Там он рассказывает, что при чтении сказки про город будущего, каким, несомненно, выступает Солнечный, у многих возникли вопросы к ветрогонам – откуда взялись они в таком прогрессивном месте. Сам Носов, по словам автора, "затащил его в укромный угол" и "долго толковал о наших взрослых предрассудках, мешающих спокойно видеть простые вещи, об изнурительной нашей бдительности, побуждающей искать в книгах то, чего в них нет, наконец, о неумении и нежелании взглянуть на содержание книги глазами детей".
В общем-то можно последовать его совету (и даже не задумываться над тем, зачем герою детской книги имя Калигула).
Карлсон из трилогии Астрид Линдгрен – плод воображения больного ребенка
На самом деле: точно нет
В Интернете часто можно встретить рассуждения на тему того, что в меру упитанный мужчина в полном расцвете сил был плодом воображения Малыша, замкнутого и одинокого мальчика, возможно, даже страдающего психическим заболеванием. А Фрекен Бок якобы просто подыгрывала маленькому воспитаннику.
Можно долго рассуждать на тему глубинной психологии и вымышленных друзей, но любой поклонник трилогии с легкостью опровергнет теорию. Ведь на протяжении всех трех книг Карлсона видят самые разные люди.
В первую очередь, семья Малыша на его дне рождения: "Дверь открыл папа. Но первой вскрикнула мама, потому что она первая увидела маленького толстого человечка, который сидел за столом возле Малыша. – Этот маленький толстый человечек был до ушей вымазан взбитыми сливками. – Я сейчас упаду в обморок… – сказала мама. Папа, Боссе и Бетан стояли молча и глядели во все глаза. - Видишь, мама, Карлсон все-таки прилетел ко мне, – сказал Малыш. – Ой, какой у меня чудесный день рождения получился!"
Помимо родителей Малыша, с Карлсоном знакомятся Кристер и Гунилла, а также другие дети, для которых он устраивает выступление с "ученой собакой Альбергом", дядя Юлиус, жулики Филле и Рулле, господин Пек с телевидения и – главное – редакторы газеты, куда лучший в мире укрощатель домомучительниц является за вознаграждением. Ведь он раскрыл тайну спутника-шпиона над Вазастаном, о чем и сообщало издание в статье со снимком Карлсона.
"А под этим заголовком была помещена фотография с видом Вестерброна и летящим над ним – да, тут ошибки быть не могло, – летящим над ним Карлсоном. Его портрет был тоже помещен в газете. Он стоял и с улыбкой указывал на свой пропеллер и на кнопку на животе".
Шах и мат!
Аслан в "Хрониках Нарнии" Клайва Стейплза Льюиса – это Иисус Христос
На самом деле: скорее да, чем нет
В цикле сказочных повестей содержится множество самых разных отсылок – к мифам, легендам и даже реальным событиям из жизни автора. Например, в самом начале первой из книг, "Лев, Колдунья и платяной шкаф" четверо детей Пэвэнси приезжают в дом к чудаковатому профессору Дигори Керку, чтобы спастись от бомбежек в Лондоне.
В доме Льюиса под Оксфордом во время Второй мировой войны действительно жили несколько девочек, приехавших из Лондона. Конечно, Нарнию в шкафу они не обнаружили, зато с удовольствием слушали его волшебные истории, которые и стали позже книгами.
После выхода "Хроник Нарнии" маленькие читатели завалили Льюиса письмами, на которые он всегда старательно отвечал. В одном из них, адресованном девочке Патрисии из графства Суррей, он подробно рассказал, как связаны создатель Нарнии, лев Аслан, убитый и позже воскресший, и Иисус Христос вкупе с остальной библейской символикой:
"…я вовсе не пытаюсь "представить" реальную (христианскую) историю в символах. Я скорее говорю: "Вообразите, что существует мир, подобный Нарнии, и что Сын Божий (или Императора Страны-за-морем) приходит его искупить, как пришел искупить наш. Что бы получилось?" Может быть, в конечном счете получается примерно то же, о чем ты думаешь, но все‑таки не совсем."
Свежие комментарии