26 июня курирующий ТЭК вице-премьер Юрий Борисов провел совещание по вопросу снижения тарифов "Транснефти". Ранее, на встрече с президентом Владимиром Путиным, глава "Роснефти" Игорь Сечин попросил вернуть тарифы на уровень 2008 года. Мотивировал он свою просьбу тем, что цена нефти за это время упала более чем в 2 раза, а тарифы наоборот – в 2 раза выросли.
То есть транспортные издержки нефтяников по отношению к выручке выросли в 4 раза.Окончательное решение на совещании у Юрия Борисова так и не было принято, но "Транснефть" предсказуемо уже вступила в бой за свои доходы. Первый вице-президент монополии Максим Гришанин в интервью "Коммерсанту" оценил объем потерь компании в 40% выручки, если тариф снизят. Цифра, на первый взгляд, огромная, как известно, дьявол кроется в деталях. Так, по словам Гришанина, от государства потребуются чрезвычайные меры поддержки компании, так как дефицит средств на 2020 год составит 130 млрд руб., на 2021 год – 227 млрд, на 2022 год – 304 млрд руб. У многих возникает вопрос: как такое возможно в принципе? Падение из-за роста сдерживания тарифов? Выручка "Транснефти" за прошлый год достигла 1,064 трлн руб. 40% это никак не меньше 400 млрд. Почему же дефицит по первому году составит всего 130 млрд руб., на следующий год вырастет на 97, а через год – всего на 83? В случае с "Транснефтью" ситуация выглядит следующим образом, тариф с 2008 года вырос в 2 раза, соответственно, как минимум в 2 раза (в реальности намного выше) должна вырасти либо прибыль, либо затраты компании. Никакая инфляция такие деньги съесть не может.
Однако, по словам Гришанина, чистая прибыль компании с начала 2016 по конец 2019 года упала на 23%. И причиной падения называется сдерживание роста тарифов. Получаем следующее: тарифы растут, объемы прокачки растут, а прибыль падает… Можно было бы, конечно, сослаться на курсовые разницы, но "Транснефть" не является субъектом внешнего рынка и все расчеты ведет исключительно в рублях. Гришанин это отдельно подчеркивает. Есть еще кредитная логика, и Гришанин ее использует в интервью, называя общую кредитную нагрузку на "Транснефть" в 80 –100 млрд руб. ежегодно на ближайшие 10 лет. Но и здесь странно. Кредиты берутся не под рост стоимости продукции (в нашем случае тариф), а под увеличение объемов производства (прокачка) или под техническое перевооружение, снижающее себестоимость (затраты). У "Транснефти" же логика иная. На старте строительства ВСТО компания убедила правительство в необходимости повышать тарифы опережающим темпом по отношению к инфляции, чтобы финансировать стройку. Во-первых, это переосмысливает саму суть инвестиций (финансирование настоящего за счет доходов будущего). А, во-вторых, "Транснефть" еще и кредиты взяла под те же цели. Зачем "Транснефти" кредиты Кредиты эти монополии были не нужны, ведь рост тарифа покрывал все затраты. Так, например, значительная часть кредита Китайского Банка Развития ($10 млрд под проекты Восточной Сибири и Дальнего Востока), выданного в феврале 2009 года, до погашения находилась на балансе "Транснефти" как неиспользуемые денежные средства. Погашен он был в 2018 году, хотя выдавался до 2029 года. Получается, что в течение 10 лет "Транснефть" просто так перечисляла в Китай проценты. Так зачем же монополии кредиты? С 2009 по 2017 год объем денежных средств на балансе монополии составлял $6,3-12,3 млрд. К слову, вторая очередь ВСТО была закончена в 2012 году, а расширение мощности трубы было произведено к 2015 году. Ответа на этот вопрос, как и на вопрос с падением прибыли, нет. Наиболее репрезентативным показателем работы компании является не снижение чистой прибыли на 23%, а котором говорит Максим Гришанин, а EBITDA (прибыль до начисления налогов и амортизации). За отчетный период этот показатель у "Транснефти" вырос на 19%. Падение или рост чистой прибыли всего лишь показывает эффективность работы руководства компании с выручкой. И, как следует из этих цифр, в "Транснефти" она оставляет желать лучшего. Далее Гришанин ссылается на рост дивидендов, напоминая, что акционером у "Транснефти" является государство. При этом он не упоминает, что 11% от всех выплат (включая дивиденды и налоги) идут сторонним получателям (в случае с "Газпромом" лишь 7%). Рост же дивидендных выплат (за 3 года в 6 раз, по префам – в 13 раз) по времени совпал с покупкой крупного пакета акций "Транснефти" рядом непубличных компаний. Гришанин прав, когда говорит в интервью, что компания является инфраструктурной (не рыночной). Целью же инфраструктурных компаний является не извлечение прибыли, а обеспечение максимальных возможностей роста прибыли пользователей (оборот), которые обеспечивают рост ВВП. Иными словами, инфраструктурные компании должны наращивать объемы услуг и снижать тарифы. Понятное дело, что они не должны работать себе в убыток. Но также необходимо понимать, что рост прибыли инфраструктурной компании происходит за счет роста убытков пользователей. Определяющим показателем для "Транснефти", очевидно, должна быть не прибыль, а структура издержек. И это главное, чем следует руководствоваться акционеру "Транснефти".Автор - доцент Финансового университета при Правительстве РФ
Свежие комментарии